-Товарищи офицеры,- тостующий сжал в пухлой ладошке стопку водки,- что я хотел бы сказать? Наверное самое важное, что может сказать офицер офицеру. Сказать о нашем боевом братстве.
Сидящие за праздничным столом поддержали тост оживленным гулом. Тостующий провел рукой по лоснящемуся подбородку вытирая капли селедочного рассола.
- Главное что есть у офицера это его коллеги его боевые товарищи...кхм…локоть к локтю, спина к спине, мы стоим и будем стоять, ибо мы братство. А святее офицерского братства нет ничего, так вот за эту силищу стоящую пред людьми и богом, я поднимаю свой бокал. За вас господа офицеры!
Пьющие влили в себя сивушную горечь и потянулись за закусками. Тостующий плюхнулся на стул, растекся киселем, устраивая поудобнее объемистое чрево и принялся с шумом поглощать холодец.
Застолье продолжалось.
Хрипя надрывались динамики, выплевывая что-то о дружбе, долге и чести под блатной аккомпанемент гитары. Кто-то говорил молоденькому лейтенанту о горячих точках, о воинском братстве и взаимовыручке.
Как только за столом установилась недолгая тишина, суетливо вскочил человечек с вытянутым как у хорька лицом.
-Товарищи офицеры, прав был предыдущий оратор. Вот ей-ей прав,- человечек комично выпятил вперед скошенный подбородок,- но я утверждаю и буду утверждать, что самое важное -это традиция. Горько говорить, но офицеры уже не чтят старых традиций. Где же Честь, где же Доблесть, где все это? Почему многие офицеры не носят мундира, почему прячут погоны в боевых условиях. Так вот я вам скажу просрали мы Традицию. И за восстановление ея в наших рядах я хотел бы поднять бокал.
За столом одобрительно зашумели сдвигая стаканы. Человечек присел на краешек стула и скромно покусывая бутерброд с «брауншвейгской» оглядывал собутыльников.
Застолье продолжалось.
Динамики ревели о Родине, о величии и славе под фальшивый писк синтезатора. Кто- то втолковывал молоденькому лейтенанту что золотые погоны нужно беречь пуще чести, а мундир это как раз то что отличает юного раздолбая от офицера великой державы.
Не дожидаясь пока празднующие утихнут, из-за стола поднялся некто длинный с красным, потным лицом. Трубным голосом, надсаживась и хрипя длинный заговорил.
- Я не буду говорить о форме или братстве, я скажу вам о некоторых личностях,- жилы на шее длинного вздулись, - О тех кто не с нами. О предателях. Да блядь, я хочу сказать о тех, кто не поддерживает нас. О тех тварях которые нос воротят. Я рад, что за нашим столом таких нет. Я рад что за нашим столом все друзья, а не суки позорные. Я выпью за вас, а не за тех кто променял наш стол на всякую хуйню.
Длинный яростно опрокинул стопку и захрустел соленым огурцом. Празднующие недоуменно и как-то робко выпили.
Застолье продолжалось.
Динамики стонали о нелегкой судьбе под струнные и визжали о будущем счастье под духовые. Кто то говорил молоденькому лейтенанту, что, мол, хотя он и сука, но из него сделают настоящего мужчину.
На дальнем краю стола поднялся очередной тостующий. Скромный и по всему видно тихий человек, аккуратно держал стопку. Поднявшийся подождал пока на него обратят внимание, пока динамики выдохнутся. Все это время он силился что-то разглядеть в стакане. В глазах его была какая то злая печаль, он внимательно осмотрел присутствующих, потер шрам на щеке и ,словно бы собираясь с силами, сказал.
- Как же вы заебали…..
В полной тишине выпил водку, и прихрамывая вышел.
Застолье продолжалось.
Динамики шептали что то тоскливое. Молоденький лейтенант сидел прислонившись к окну, а остальные «офицеры» оживленно обсуждали последний тост.
- Ну знаете ли, так дела не делают, офицер это же К-О-Р-П-О-Р-А-Т-И-В-Н-О-С-Т-Ь и братство. Не по офицерски это. Не понимаю я таких фортелей,- трясся «толстяк».
- Да уж, Степан Михайлович совсем не расположен к офицерской общности, да и мундира не носит,- суетливо причитал «хорек».
- Фррррронтовик, блядь, - «длинный» шумно харкнул на стену.
Молодой лейтенант тоскливо смотрел на снег за окном.
Застолье продолжалось.